Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

(no subject)

  Борис Конофальский. Цикл "Инквизитор". Фэнтези.
  Симпатичная вещь, живая, выдержанная исторически и стилистически. Шестнадцатый век, как он есть, - мерзейшее время в истории Западной Европы. Герой - солдат-наемник, отнюдь не идеальный, жестокий, как и его время, жадный до денег и почестей, как и его время, но не предающий доверившихся, не лгущий себе, не изменяющий вере и данному слову. В мире, отличающемся от нашего (или не отличающемся?) только тем, что ведьмы там на самом деле есть.
  Читается интересно.
  Замечание, относящиеся только к той версии книги, которая есть в сети. Автору бы надо озаботиться бетой: отношения с грамматикой у него сложные.

(no subject)

По рекомендации Генри Лайон Олди (Henry Lion Oldie) прочитала "Эйфельхайм: город-призрак" Майкла Флинна.
Очень, очень интересная книга.
Строго беспримесная научная фантастика ставит читателя перед вопросами глубоко мистическими. В отдельных местах по остроте и напряженности религиозного переживания приближается к бернаносовой "Под солнцем Сатаны".
Читается не очень легко, язык производит впечатление корявого и монотонного, но, возможно, это недостаток перевода. А возможно - сознательный авторский выбор.
На мой взгляд, своего рода открытие. Я, во всяком случае, никогда не сталкивалась с тем, чтобы научная фантастика была ТАКОЙ.

Про Лондон

    Просили рассказать, как вернусь. Ну, раз уж меня туда занесло какой-то дурью. Это возрастное, ребята, чисто старческое: если вас вдруг на ровном месте ушибает повидать то, чего не видали и видать в жизни своей не собирались, и вообще что-то вдруг такое успеть.
   В Москве золото и ветер, и палые листья, и любая прожитая жизнь прекрасна, потому что это жизнь человеческая.
   Но рассказываю.
   Красные телефонные будки - это правда. На каждом углу, и доктор Кто, наверное, может пользоваться каждой, совершенно свободно, потому что при мне, по крайней мере, никто ни в одну из них  ни разу не заглянул. Лондонцы, как и мы, пользуются мобильниками.
   Красные двухэтажные автобусы - тоже правда. Я ездила. Изнутри - самые обыкновенные автобусы, с желтым кругом на входе, к которому нужно прикладывать карточку, и электронным табло, пишущим остановки.
    А теперь представьте себе город, который стилистически полностью соответствует красным телефонным будкам. Лондон, за незначительным исключением, застроен двух-трехэтажными частными домами, лепящимися друг к другу без разрывов, но каждый со своим входом и своим палисадничком. В центре это старые дома (обман, обман! от этих старых домов остались одни фасады, за ними - фактически новые, современные конструкции, все перестроено), на "приличных" окраинах - стандартные коттеджи; на тех, что победнее - почти бараки, но все выдержано в одном стиле.
   Обычно никто не говорит, что Лондон красив. Красивыми называют Париж, Венецию, Вену, может быть - Рим, еще что-то, но не Лондон, и к концу поездки я поняла, почему.
   Но первое впечатление - Лондон изумительно, сказочно, нереально ("нереально" здесь  не сленг; нереально в самом прямом смысле - трудно поверить тому, что видишь) красив, и некоторая запущенность ему к лицу, иначе было бы переслащено: не город, а умильная рождественская картинка. Знаете,  такая вот - со сказочным домиком и теплым светом в частом преплете окошек.
    Тут даже такси стилизованы под тридцатые.
    Стилистическая выдержанность так совершенна, что прохожие, вполне современные, болтающие по мобильникам, жующие чипсы, поддергивающие сползающие "приспущенные" штаны, кажутся чужеродными на этих улицах - как техническая служба киногруппы среди декораций.
    Этот город правил миром; вполне возможно, правит и теперь, по крайней мере, некоторые так утверждают, но ощущение провинциальности  вас в нем не покидает. В девять вечера все закрывается и город пустеет, по выходным закрыто большинство магазинов; милая провинциальная беспечность царит в  парках и скверах, которые повсюду. Только многочисленные туристы суетятся кругом.
      Это город старых людей. Стариков очень много, они симпатичные, живые, какие-то личностные. В их лица интересно всматриваться. Часто пожилые люди ходят парами - он и она, чаще, чем в Москве. Это приятно видеть, они очень трогательные, но старение нации - факт, бросающийся в глаза.
   Вероятно, именно поэтому иногда кажется, что вы не в туманном Альбионе, а где-нибудь на Ямайке: черных лиц больше, чем белых. Особенно - среди работающих лондонцев, которых лучше всего наблюдать не на улицах, а в метро.
   Лондонская подземка - отдельная песня. Тот еще раритет, ожившая мечта поклонников стимпанка. Нововведения, продиктованные прогрессом, минимальны, явно вводились неохотно, и даже они не первой свежести. Этакий музей: все едва ли не такое, каким было в тысяча восемьсот забытом году, когда это строилось: железные ступени, кирпичная кладка, тусклый свет.
   Кажется, что и поезда оттуда же. Когда, гремя, бряцая частями, воя и и визжа, как черти под святой водой, такой антиквариатик   выскакивает на вас из низкого тоннеля (не вылетает, не выносится, как поезда московского метро, а именно выскакивает: даже кажется, что видишь, как часто-часто двигаются его лопатки), все, чего ему не хватает для полноты картины - это дыма из трубы.
   Плитка на тротуарах. Естественно, шатается. Кто сказал - Собянин?! Собянин, между прочим, взяв этот город за образец удобной жизни в мегаполисе, знал, что делал. Лондонские парки и скверы в самом деле хороши; рада, что московские постепенно становятся такими же. Велосипедисты. Их много; велосипед можно взять по обычной карточке повсюду и повсюду оставить, стоит копейки. В отличие от проезда в общественном транспорте - тот дорог.

(no subject)

Развлекусь пока.
 Когда-то я начинала сочинять роман. Из этого, конечно, ничего не вышло: чтобы роман сочинить, нужно, на минуточку, талант иметь. А нету - значит нету, что тут поделаешь. Мне даже сюжет до конца придумать не удалось, так что бросила я это бесперспективное дело с чистой совестью, хотя к уже придуманному мыслями, бывало, возвращалась.
 Кратенько изложу.
  Некий молодой человек, лишившийся в раннем возрасте родителей, не имеющий сколько-нибудь значительного состояния, но пребывающий в родстве с самыми влиятельными семьями Империи, через своих университетских товарищей оказался связан с одной ужасно тайной группкой молодых нигилистов, стремящихся, как водится, к всеобщему перевороту в умах и разрушительству в общественном устройстве.
Collapse )

Е. Хаецкая. "Падение Софии"

С обязательным подзаголовком "Русский роман".

                                                                                                   И Русь все так же будет жить,
                                                                                                   Плясать и плакать у забора.
                                                                                                                                          С. Есенин

  
   Этот роман, стилистически выдержанный, насыщенный, "с атмосферой", на  какое-то время превратил меня в сторонницу революции. 
     Знаете, наверное, как это бывает? - видишь сон, тягостный, но такой живой и реалистичный, что, всплывая на мгновение ближе к поверхности яви, думаешь с облегчением: "Да это же все сон! На самом-то деле все иначе..."  Вот примерно  подобное я и испытывала, возвращаясь из реальности романа, где никакой революции (ни Октябрьской, ни, судя по всему, февральской) не было, в реальность нашу, где все это было.
    Российская империя, 20... год.  Космическое корабли достигли дальних звезд, колонизируются планеты; там, на фронтире, доблестные гусары получают ранения и повышения в звании; есть такая наука - ксенопалеонтология. А здесь, в ценре Империи, по-прежнему бесятся от безделья помещики, старая барыня унижает лебезящих приживалок; девушка, интересующаяся наукой, мечтает поскорее стать  старухой, чтобы держать салон и иметь возможность хотя бы поговорить с теми, с кем ей говорить интересно. О том, чтобы самой учиться и работать, даже и речи не идет. Мужику нет хода на "чистую", господскую половину трактира. Одержимый наукой талантливый молодой человек работает управляющим у помещика и втуне мечтает о дальних экспедициях. Они есть, эти экспедиции, но... не для тех, у кого нет средств на жизнь. 
    Серые небеса, серый воздух и вечные напролазные хляби под днищем антигравитационного электромобиля.
    Неистребимый, физически ощущаемый запах старости.
    И совершенно не удивляет, что в этой унылой атмосфере заводится, как мыши в грязном белье, вылезший из каких-то теневых подпространств вампир - и высасывает остатки энергии из без того вялых, не знающих куда себя приткнуть людей. 
     Да, люди, населяющие этот мир, вроде бы совсем такие же, как в "Повестях Белкина", - милые чудаки с такими безобидными, смешными странностями. И даже свой благородный разбойник, кладущий головушку за правду, есть. Но... за прошедшее столетие с лишним куда-то девалась, рассосалась в них та хрустальная чистота, та естественность веры в добро, что неколебимо стояла в душах пушкинских героев. И когда представляешь, как в течение века таяла, уходила она, хрусталинка за хрусталинкой, из сердец, из речей, надежд и поступков, как будто какой-то вампир высасывал незаметно, - вот тут-то и думаешь: "Господи милостивый! Как все-таки хорошо, что была у нас революция! Как это чудесно, волшебно, что крестьянские мальчики летали в стратосферу, хохочущие девчонки окружали профессоров в гулких старых аудиториях - и гудела перелопаченная страна!"
    В одной из рецензий писали: возникает ощущение,что с Россией, описываемой в книге, произошло что-то ужасное, но автор, по доброте своей, от читателя это невыносимо страшное скрывает. Может, и так. А может, наоборот - чего-то  не поизошло? А может - и то, и другое?
    Вот название. Ведь вряд ли это только о героине по имени Софья, отдавшейся во власть вампира. Долгое время вампир "подпитывал" ее энергией, взятой у жертв, а потом покинул - и все разом кончилось. София - это ведь Мудрость. Если Мудрость долгое время остается неизменной - не вампир ли рядом с нею?
     
     

(no subject)

       Очень часто, анализируя исторические события, мы совершаем ошибку, приписывая людям прошлого наше собственное понимание вещей. И тогда дела минувших дней предстают перед нами в искаженном виде, часто - нелепым и примитивным комиксом, где действуют карикатурные злодеи, дрожат запуганные рабы и обгоняют эпоху не понятые современниками гении, как правило, плохо заканчивающие свои наполненные борьбою с косностью жизни. А между тем каждой исторической эпохе свойственно свое мировосприятие, свои жизненные ценности, зачастую очень отличные от наших, своя психология, сформированная на основе этих ценностей совершенно иными условиями жизни.
       Это касается даже сравнительно недавних эпох, когда, казалось бы, общее миропонимание не было принципиально иным. Скажем, первая треть двадцатого века в нашей же собственной стране. Здесь для понимания все сравнительно просто. Не изменился язык, остался прежним смысл, вкладываемый во все основополагающие понятия. Чем тогдашние люди отличались от нас - так это пережитым, личным и историческим опытом - и тем, что рождается из этого опыта.
      Collapse )       И это совсем близкая к нам эпоха. Всё становится намного сложнее, когда речь идет об удаленных временах, о других цивилизациях, когда другим является все, включая понимание пространства и времени. Об этом - следующий пост, а то и так многабукафф получается.


Чуть-чуть о фэнтези и многобожии.

Интерес и симпатии к язычеству и многобожию среди поклонников фэнтези вызывают у меня не то чтобы сильное огорчение - да молодо-зелено же! - но... недоумение. Почему-то они видят в этом свободу. Почему? Ведь, казалось бы, очевидно: если Бог один, Он есть абсолют и средоточие всего высшего. Если больше одного, то такие "боги" отличаются от людей только тем, что сильнее. Ну там молниями кидаются, живут долго...  нагадить могут сильно при желании. Многобожие - это поклонение силе в чистом виде. Даже не поклонение - подчинение, заискивание. Они ж сильнее - как же их не задобрить!
     Такая вот свобода.
Неужели не замечают?