Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

(no subject)

  Борис Конофальский. Цикл "Инквизитор". Фэнтези.
  Симпатичная вещь, живая, выдержанная исторически и стилистически. Шестнадцатый век, как он есть, - мерзейшее время в истории Западной Европы. Герой - солдат-наемник, отнюдь не идеальный, жестокий, как и его время, жадный до денег и почестей, как и его время, но не предающий доверившихся, не лгущий себе, не изменяющий вере и данному слову. В мире, отличающемся от нашего (или не отличающемся?) только тем, что ведьмы там на самом деле есть.
  Читается интересно.
  Замечание, относящиеся только к той версии книги, которая есть в сети. Автору бы надо озаботиться бетой: отношения с грамматикой у него сложные.

(no subject)

По рекомендации Генри Лайон Олди (Henry Lion Oldie) прочитала "Эйфельхайм: город-призрак" Майкла Флинна.
Очень, очень интересная книга.
Строго беспримесная научная фантастика ставит читателя перед вопросами глубоко мистическими. В отдельных местах по остроте и напряженности религиозного переживания приближается к бернаносовой "Под солнцем Сатаны".
Читается не очень легко, язык производит впечатление корявого и монотонного, но, возможно, это недостаток перевода. А возможно - сознательный авторский выбор.
На мой взгляд, своего рода открытие. Я, во всяком случае, никогда не сталкивалась с тем, чтобы научная фантастика была ТАКОЙ.

(no subject)

                                                                                                            И была у Дон Жуана шпага.
                                                                                                            И была у Дон Жуана донна Анна.
                                                                                                            Вот и все, что люди мне сказали
                                                                                                            О прекрасном, о несчастном Дон Жуане.
                                                                                                                                      М. Цветаева

      Не был Шекспир ни королевой Елизаветой, ни графом, ни виконтом, ни даже придворным драматургом. То есть наоборот. Он-то - запросто, и даже после третьего стакана, - хоть графом, хоть королевой эльфов, а вот все перечисленные Шекспиром не были.
      Я понимаю, что для специалистов мои доводы - ни разу никакие не доказательства. Но это, между прочим, взаимно. Мне их доказательства тоже представляются высосанными из пальца фантазиями, где все сплошь лорды, а про суконщиков неинтересно.
     Он не умел придумывать сюжеты. Из тридцати семи пьес - заимствованный сюжет в тридцати четырех. "Сон в летнюю ночь" - сказка со всеми стандартными сказочными поворотами, да и две других нельзя сказать чтобы были очень уж оригинальными в этом плане. Не умел. Мышление у него было организовано по-другому.
      Любой  придворный обязательно мыслит сюжетно  ("что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится...), ему иначе нельзя. Если для него главным во всякой жизненной ситуции не будет ее возможное развитие, если, чтобы за линией этого развития уследить, он не научится отбрасывать как несущественные всякие тонкости и моменты эмоциональной наполненности - он очень быстро перестанет быть придворным, а если не повезет - вообще перестанет быть.
    А вот для актера все совсем наоборот. О сюжете, о голой последовательности событий ему думать не надо - ему ее дают готовой, его дело - наполнить этот каркас жизнью, смыслом, внутренней обоснованностью всего, что происходит.
     В одном из давних интервью Татьяна Лиознова вспоминала, как поступала во ВГИК, Во время одного из туров ей показали картину Саврасова "Грачи прилетели" и предложили рассказать, что на ней изображено. Сначала девушка говорила скованно, стандартно, потом увлеклась - и стала играть перед комиссией каждого грача в отдельности.
     Шекспир в своих пьесах именно этим и занимается: берет чужой сюжет - и играет каждого грача в отдельности.
     Актером он был. Актером. Со всем, что требовало от души и в чем душу формировало его великое и страшное ремесло.
     Ну, а уж разговоры о том, что Шекспир был женщиной... Граждане, вы что, совсем,что ли, в унисекс впали, чтобы мужчину от женщины по интонации не отличать?
     Но это все ерунда.
     По-настоящему потрясающим, удивительным и загадочным в этой потрясающей и загадочной истории является то, что эти пьесы и эти сонеты писал один и тот же человек.                                                                                                                                     

(no subject)

Нина Ищенко

Американский писатель Уильям Фолкнер (1897-1962) является одним из самых значительных прозаиков двадцатого века. Йокнапатофская сага, которую писатель создавал более тридцати лет, объединяет несколько десятков рассказов, повестей и романов, которые по форме необычайно изысканы и представляют собой блестящие образцы литературы модерна, а тематически посвящены обычной жизни американской провинции в вымышленном округе Йокнапатофа, который отражает многие черты родного края писателя, представляя собой в то же время особый художественный универсум [2].

Традиционным стало восприятие Фолкнера как писателя-гуманиста [1]. Автор сам позиционировал себя как гуманиста и называл литературу школой гуманизма [11]. Известность Фолкнера, его литературные достижения, а также его высказывания на тему писательского труда и смысла литературного творчества немало способствовали восприятию Фолкнера как гуманиста и формированию позитивного имиджа гуманизма в двадцатом веке. Между тем в философском плане упомянутое отождествление несостоятельно, что подтверждается серьёзным несовпадением гуманистической концепции и тех идей, которые Фолкнер считал ключевыми и к которым постоянно обращался в своём творчестве. Предварительному анализу указанной проблемы будет посвящена данная статья.

Collapse )
http://oduvan.org/?p=3708

(no subject)

    То, что лирический герой даже самого исповедального стихотворения не тождествен автору, - это азбука, этому учат в школе (ну, или учили в наше время, когда много чему учили полезному, что теперь зачислено в ненужное, - не суть).
   Однако об этом часто забывают. Я даже не буду говорить о тех, кому выгодно забывать, кто кормится с рассуждений типа: "У Цветаевой в стихотворении этого периода сказано: "Я к вам пришла" - значит, она к NN приходила. Приходила, приходила, тайком, теперь мы все знаем!" Забывают, к сожалению, и люди добросовестные, искренне любящие поэзию.
   Цветаева, кстати, посвящения к своим лирическим стихам меняла, как перчатки. Сегодня стихотворение представлялось ей созвучным одной жизненной ситуации, завтра - другой. Иными словами, она, автор, относилась к уже существующим собственным стихам точно так же, как мы на протяжении жизни относимся к стихам чужим. В двадцать лет с чувством произносим "Я вас любил...", мысленно обращаясь к Даше, в сорок - к Маше. Прошу прощения за нарочитое огрубление. Тут мысль важна.
   Получается, что по отношению к уже существующему стихотворению автор выступает в роли читателя - точно такого же, как и любой другой, разница чисто юридическая. Сущностной я не вижу. Конечно, автор может взять стихотворение и изменить его - но ведь и мы можем. Просто, когда это делает автор, обе редакции будут авторскими, а если вы вносите изменение в чужое стихотворение - авторской будет только первая редакция, а за вторую кое-кто может и схлопотать.
   Возвращаясь к разговору  о лирическом герое. Помня, что автор по отношеню к уже существующему стихотворению - это просто читатель. И  если в стихотворении, к примеру, лирический герой клянется: "Я неизменно верен революции и умру как ее солдат!" - а автор, теряя тапки, чешет в эмиграцию - стихотворения это не обесценивает никак. Если лирический герой, тот, что в стихотворении говорит "я", был искренен и убедителен, если вы ему поверили, - значит, так и будет. С ним, с героем. Он будет верен революции и умрет как ее солдат.
   Просто пути этих двух людей - выдуманного и реального - разошлись. Бывает. С нами и нашими друзьями, которых мы считали чуть ли не вторым своим "я", - тоже бывает. Ничего особенного.
   Гораздо интереснее вопрос - с какого же момента их двое? Очевидным кажется ответ: с того момента, как стихотворение завершено. А вот у меня это вызывает сомнения. Да, определенно - сомнения. 

(no subject)

Если очень внимательно приглядываться, людей, которые в детстве были воспитаны книжным шкафом, всегда можно узнать. Не по словам, не по взгляду - это все меняется в течение жизни. По внезапно прорываюимся жестам, по характерной пластике движений, которая нет-нет да проявит себя. В какие-то отдельные моменты эта пластика может производить впечтление изящной, чаще - смешна и нелепа. Поэтому люди бессознательно заботятся о том, чтобы она не была заметна, но изжить до конца эту характерность движений не удается никогда.
 Эти маленькие маугли, которым книжные герои заменяли общество сверстников, бонн, гувернеров, взрослых гостей дома, у них, у книжных героев копировали шаг,  поворот головы, порывы в волнении и жесты учтивости - все это незаметное и невытравимое, что перенимают дети у тех, кто  окружает их в ранние годы.
   Самое поразительное здесь заключается в том, что это - узнаваемо. Что в свою очередь означает: ошибочно думать, что каждый ребенок заново придумывает мушкетеров, Натта Бампо и капитана Немо в меру собственной фантазии и собственного опыта. Их движения, манеры, вся эта пластика и ритмика, закодированная в частоколах строк, существует объективно.
 

(no subject)

"Король звезды". Роман. Числится фанфиком к "Гарри Поттеру" и размещен на соответствующих сайтах. Хотя я бы лично законченную, качественно написанную книгу в полторы тысячи страниц с оригинальными, хорошо прописанными героями, внутренне обоснованной композицией и собственным образно-символическим рядом, пусть даже и опирающуюся на другое литературное произведение, записала в фанфики только при наличии веских внешних причин. По-видимому, такие причины есть. (Говорят, мадам Р. очень нервно относится к авторскому праву. Как Лукьяненко или даже хуже. Интересно, все адепты особого магического мира, скрывающегося от непосвященных, страдают копирастией в тяжелой форме или только эти двое? Если первое, то выявленная связь гностицизма и копирастии позволяет по-иному взглянуть... Меня опять утаскивает от темы волна ассоциаций, не позволим ей этого.)
Автор обозначен как "nora keller". У меня есть подозрение, кто скрывается под этим псевдонимом, но озвучивать не стану - по указанной выше причине. Во всяком случае, в первый опыт вдохновленного оригиналом фаната я не верю абсолютно. Рука, способная с первых строк так управляться со словами, определенно знавала тяжесть пера.
 Роман глубокий, тонкий, "атмосферный". Местами неровный, к финалу несколько затянут. Метод - магический реализм.
Тем, кто не находит взаимопонимания с Федор Михалычем, категорически не рекомендуется.
Попытаюсь сказать о сути, не допуская спойлеров.
Я думаю, эту книгу вполне можно читать, вообще даже не снизойдя до знакомства с творениями мадам Р. Обстоятельства, характеры персонажей и их взаимоотношения освещены для этого достаточно.
В этом случае перед вами будет печальная, даже мрачная, книга о долгом пути преодоления одиночества, боли и сострадании, долге и умении платить по счетам, выборе и его неизбежности. Лейтмотив - христианская идея милосердия для всех.
Но когда одно литературное произведение так откровенно отсылает к другому, это не может быть просто так. И для того, чтобы понять идею во всей полноте, приходится учитывать оба.
Дело в том, что в мрачность атмосферы, возмущающую поклонников "Поттера", автором "Короля звезды" не внесено почти ничего.
Весь этот мрак присутствовал в первоисточнике. Но там он был прикрыт размалеванными листами картона. И, что самое противное, вам предлагалось пробежать по этой конструкции танцующей походочкой, чтобы не провалиться, и сделать вид, что вы ничего не заметили. Ни чудовищного равнодушия, ни цинизма, ни жуткой пустоты под всем.
"Nora Keller" вскрыает этот мрак, обнажает его для взгляда - и призывает по-русски понятого, то есть не знающего умеренности и пределов, ангела сострадания, чтобы все исправить. Чтобы так не саднило.
Надо понимать, мирок погряз настолько, что меньшими силами нечего было и соваться.
Ангелу тоже пришлось нелегко, но в конце концов у него - получилось.

Елочные игрушки

     Достаешь с антресолей ящик, аккуратно снимаешь слои ваты - и погружаешься в историю. Своей семьи и не только. 
Игрушки,  свидетели праздников и их участники  - год за годом, эпоха за эпохой.
Еще раз - с Новым годом!

Collapse )

Джейн Остин и викторианская эпоха; вопросы без ответов

         Есть нечто загадочное в викторианской эпохе. Даже те, кто, подобно вашей покорной слуге, видит в Англии извечного врага, в англосаксонском духе - нравственного и духовного антагониста, а в протестантизме - сектантство самого скверного толка, не могут отказать ей в обаянии. Паровозы, паровые прессы, Дарвин с его обезьянами - все эти порождения британского гения сеяли смятение умов во всем мире, но, казалось, - не в самой Англии. Застегнутые на все пуговицы джентльмены садились в вагоны поездов с таким же достоинством, что и в пролетки, дамы с прямыми спинами и изящно скрещенными лодыжками невозмутимо пили чай на палубах пароходов.
     
Collapse )

И слушал мир. А мир за окнами...

         Не знаю, с чего вдруг, но посмотрела "Гадких лебедей" по мотивам повести Стругацких.
         И вот ведь какое дело.
         Стругацкие - презренные гностики, но в обаянии им не откажешь. Их интересно читать, в их книгах приятно жить. А режиссеры, ставящие фильмы по их книгам, с поразительными упорством и последовательностью убирают из своих произведений все детали, моменты, черточки, порождающие это самое обаяние.
        У Стругацких, если вы помните, - самый обыкновенный город, люди в нем живут, ссорятся-мирятся, проблемы решают - только все время идет дождь. Подрастающие дети - как дети, родителей любят, с ними же и ругаются, в школу ходят - только очень умные и дождя не боятся. Босиком бегают и не мерзнут. А так все как везде, только на краю города в санатории-лепрозории таинственные мокрецы, то ли больные, то ли новый вид  homo sapiens, готовят конец света. Полиция, военные, мафия, политики, таксисты, рабочие - жизнь идет, а все философские вопросы  обсуждают полупьяные люди в гостиничном баре.
        В фильме перед нами покинутый город. Пустые улицы, брошенные квартиры, никому не нужные вывески над уже не существующими магазинами, банками, учреждениями... что-то вроде чернобыльской зоны из сериала "С.Т.А.Л.К.Е.Р". Только и сталкеров нет. Карантин, энергетический барьер, во всем городе - только мокрецы и десяток детишек, чья продвинутость обозначается заведенными под лоб глазами. Камера фиксирует гулкую пустоту многоэтажной школы, где этот десяток под руководством наставников-мокрецов обретается. В брошенной гостинице заседает международная комиссия, она-то всю проблематику и озвучивает. Вместо пьяниц, чудаков и загадочных постояльцев, которые эту роль выполняют у братьев.
       Одним словом, убрано все живое, обаятельное, "стругацкое".  В результате получается нечто голое, скучное и донельзя схематичное.
       И ладно бы так было только в одном фильме! Но ведь во всех экранизациях - в "Сталкере", "Отеле "У погибшего альпиниста"", в значительной мере - в "Обитаемом острове" - примерно то же самое. Веселое и живое многолюдье, яркие второстепенные персонажи с их чудачествами, "вкусные" бытовые детали - все это убирается. Тенденция, однако.
       И не надо мне рассказывать про скудные бюджеты фильмов. Многолюдье могут сыграть два актера на пустой сцене - если, конечно, актеры эти более-менее профессиональны, а сцену ставит не полный олух. Режиссер "Сталкера" олухом не был, актеры - не просто профессионалы, а из первой тридцатки, а результат все тот же. Четверка героев ползет по грязи и философствует. Девочка в пустом доме. Пустота. Заброшенность. Унылость.
      А ведь "Пикник на обочине" - это город с разноообразными обывателями, Институт с сотрудниками, сталкерские сообщества, мыслители, мечтатели, пьяницы, сектанты, честные и коррумпированные полицейские, шпионы и контрразведчики, международные корпорации и сомнительных целей благотворительные фонды....
    Нет, не от скудости бюджетной режиссеры выводят все это за скобки. Они это делают сознательно, полагая, что таким образом четче выделяют главную идею произведения, отметая ненужное и второстепенное.
     И, знаете, они правы.
    Основная идея поздних, по крайней мере, Стругацких - немногие избранные, тонкие и образованные, желающие странного, принципиально отличающиеся от других люди несут в мир добро и красоту, страдая от онтологического одиночества, в борьбе с косной серой массой, способной задушить все лучшее, только дай ей волю.
     Для такой идеи пестрый, веселый, глупый, разнообразный и очаровательный мир действительно не нужен. Серая масса - она и есть серая масса, зачем на нее пленку тратить - только отвлекать зрителя будет от всей глубины идеи. Вот режиссеры и не тратят. Они последовательны.
     Непоследовательны Стругацкие.
    Как я представляю себе их эволюцию,  умение и желание писать разнообразный, сложный и щедрый мир остались у них от периода "Полдня" и "Далекой Радуги", когда сами они на все смотрели по-другому. Помните очередь за ульмотронами? С ее многоголосием, нешуточными страстями, такими милыми коварством и интригами? Вот оттуда оно и идет.
     Авторы отреклись от Полдня, предали его, но Полдень своих авторов не отпустил и не предал. Он оставил им тепло, свет, звон посуды, отдаленные голоса и смех своей полной, летней, полуденной жизни.
    Так звуки  дачной жизни большой, родной и любящей семьи доносятся до надутого юноши, мрачно размышляющего, тварь ли он дрожащая.
    Так до нас до всех... ну ладно, тут все понятно.
    Итак, режиссеры в своем праве. Им нравится идея -  ее они и воплощают. А то, что при этом получается самое настоящее и неподдельное УГ, - режиссеры не виноваты.  Это исходное свойство самой идеи.
         
    Герметическая замкнутость неизбежно связана с отрицанием Божьего мира. А без полноты его, без голосов, лиц, глупостей, хитростей, нежности и надежд  художественное произведение - это голое, унылое и прямолинейно-плоское повествование о непонятости деток с заведенными под лоб глазами.
   Или об умниках, спорящих о высоких материях, влачась пузом по мерзкой грязи среди полного безлюдья мерзкой местности. Вот уж воистину - законченный образ герметической философии!

 "...А мир за окнами "Разлуку" тоненько играл."(с)