?

Log in

No account? Create an account

Две дороги - та и эта

       «Если есть еще позднее слово – пусть замолвят его обо мне.»
                                                                                Булат Окуджава
  Я попытаюсь, Булат Шалвович. Не знаю, то ли это слово – и слово ли вообще, но я, ваш враг, сказавшая и написавшая о вас много плохих слов и не отказывающаяся ни от одного из них, - я по крайней мере попытаюсь.
Читать дальше...Свернуть )

23 фев, 2016

  302100
 Чем больше вглядываешься в восемнадцатый век в Европе, тем больше понимаешь, что самым подлинным и полным выразителем его духа был Эрнст Теодор Амадей Гофман.
Читать дальше...Свернуть )
Продолжение некогда неоконченного.
Начало здесь:


  Еще не прибиты 95 тезисов на дверях Замковой церкви в Вюртемберге.
  Еще Кальвин не сообщил миру, что только богатые возлюблены Богом, а прочие - прокляты от начала времен.
  Еще не началось кровавое месиво в Нидерландах.
  Еще король Максимилиан только начинает собирать свою  Римскую Империю, не подозревая, что уже очень скоро она превратиться в арену чудовищных по жестокости войн всех со всеми, а внуку его и правнуку предстоит судьба защитников последнего бастиона католической веры в Европе.
   Этого всего еще нет.
   Но липкая паутина уже расползлась по континенту, добравшись до самого заветного - сердца великой Православной державы.

Читать дальше...Свернуть )
        Их, как водится, было трое. Три тревожащих  биографии, три безнадежных голоса, три столпа французского атеистического экзистенциализма - Сартр, Камю, Мальро. Каждый искал выхода из трагедии человеческого существования, каждому казалось, что он нашел ответ. Три ответа, три любимых темы, у каждого своя.
Сартр - свобода.
Камю - ответственность (совесть).
Мальро - культура.
Три ошибки, легко разбиваемых в пух и прах. Да они и сами это знали, сами и говорили. В их рассуждениях жило вечное "вопреки".
В этом мире, в отличие от горнего, есть вещи неотменимые. Например, всемирное тяготение, одиночество, погода...
Почему мне так отчаянно нравятся люди, воюющие с неотменимым?
     Не прошло и тридцати лет, как я сформулировала для себя, что такое авторское кино и чем оно отличается от всех прочих. Ну что делать - бывают тугодумы, бывают тормоза и бываю я. Когда бываю.
    На самом деле все очень просто. Авторское кино, внимание, сейчас вы будете приятно поражены свежестью моей мысли, - это то кино, в котором наряду с другими образами - персонажей, рассказчика за кадром, природы и т.д. - присутствует образ автора.
   Автор не участвует в действии - он вместе с вами наблюдает происходящее со стороны. Он вам его показывает. Он выбирает, что вам смотреть, он разворачивает вас в ту или иную сторону; в конце концов, он создает  эту реальность, эту череду картинок, и он, в отличие от вас, знает, зачем. Это его мир, и он с вами им делится.
     Когда я говорю "вместе с вами", я имею в виду, что здесь есть варианты. Иногда вы как бы сливаетесь с автором, смотрите на происходящее его глазами, испытываете его эмоции, проникаетесь его отношением к происходящему. Иногда - частично или полностью - вы от него отделены, ощущаете его как человека, стоящего рядом с вами. Вы его не видите: ведь он не в кадре, он рядом с вами, а вы смотрите в кадр. Бывает, что он кажется внешне безучастным к происходящему, и вам приходится прислушиваться еще и к нему, молчаливому. А бывает наоборот: он не скрывает своего отношения, активно предлагает вам его разделить, и даже, как в некоторых фильмах Феллини, может ткнуть вас кулаком в бок, чтобы вы не пропустили ничего из раскрывающейся перед вами роскошной сцены.
    Как оно будет - зависит, я думаю, не только от того, как выстроил образ автора режиссер, но и от зрителя. Я допускаю, что, глядя один и тот же фильм, два разных зрителя моут воспринимать образ автора по-разному: один - "у меня в голове", другой - "рядом со мной".
    Точнее я вам сказать не могу - я-то один зритель, а не два и не больше. Хотя надо будет попробовать: взять хороший авторский фильм и посмотреть его, по-разному настраиваясь на образ автора. Начать думаю с "Амаркорда".
   
eddie shouts 24aug12 01

"Далекий чужой актер, игравший не для нас на чужом языке, сказал нам, что ценности есть", - писала я чуть более месяца назад.
Я лгала и знала об этом.
Алан Рикман не был для нас чужим, и его язык не нуждался в переводах.
"Меня знаете что всегда удивляет? Я стою на сцене и ничего не делаю, а 800 человек в зрительном зале знают, о чем думает мой персонаж."
Моцарт, в котором жил свой собственный Сальери.
"Так что, все сводится к тому, чтобы познать самого себя. Ведь поэтому-то вы и стали актером. И вам достался вот этот инструмент (обводит жестом тело). Как кому-то досталась скрипка или что-то там еще. А мне выпал вот этот, причем далекий от совершенства предмет."
Ненормально искренний.
Обычное интервью, спрашивают, как положено, над чем сейчас работаете, и все такое. А он отвечает: "Да как-то  вот все роли, каких хотелось, просвистели мимо меня. С возрастом, знаете ли, утрачиваешь это умение - ловить хорошие роли." Впору воскликнуть, как в "Гедде Габлер": "Но, Боже милосердный... ведь так не делают!"
И совершенно закрытый.
Когда читаешь то, что он говорит о своих персонажах, становится понятно, что для него закрытость, чувство дистанции - однозначно положительное качество. О Северусе Снейпе. Сначала Рикман говорит про другое, и вдруг его прорывает: "Но ведь нельзя же, нельзя представить, как Снейп готовит себе еду на кухне... хотя должен же он что-то есть... (смеется) может, фастфуд заказывает? Не знаю..." Понимаете? Это его персонаж, он может делать с ним, что хочет, а он идет к персонажу осторожно, шаг за шагом, с почти болезненной деликатностью, чтобы не задеть и не покоробить, и куда не пускают - не идет.
    В глубине глаз всех его персонажей всегда жила запредельная внутренняя честность. Поэтому, кстати, так интересны были его злодеи.
    О Шекспире: "Вам придется встретиться с ним лицом к лицу. Не как актеру, а как человеку. В одиночку. Это, знаете ли, в корне меняет дело. Будет важно все: ваши жизненные решения, техника, воображение... "
     И да, учитель. Проректор Королевской академии драматического искусства (RADA).
     Он сказал нам, что ценности есть. Он нам все время об этом говорил.


http://www.rbc.ru/technology_and_media/15/01/2016/5698162e9a79471a9d2e41d5
"
Оригинал взят у amarinn в post
Я не знаю, что это такое было, какой-то внезапный закос под Киплинга:0)

стишокСвернуть )
В качестве рождественского подарка - рассказ из сети, увиденный у Нины.
https://brolamas.wordpress.com/2015/06/04/a-study-in-h/
Волшебного вам Рождества! С праздником!

78224349 (1)
Прихожу к выводу, что наш мир устроен очень хорошо. Нет, конечно, Полдень лучше, но это ведь тот же самый наш мир, с теми же законами физики и с теми же людьми, и мы вполне могли бы сделать свой таким, если бы как следует захотели. А вот если брать весь свод фантастики, где в мир внесены какие-то кардинальные, не зависящие от человека изменения... Скажем, все живут вечно. Или кто-то один вечен и всемогущ и вообще рассвет рассветом. Или мир окружен стенами, а посредине лужа. Или в мире есть тайные анклавы, где обитают волшебники. Одним словом, если взять весь свод такой фантастики и задуматься над каждым предложением в отдельности, то очень быстро поймешь, что тот, предложенный мир намного более жесток, несправедлив и ранящ, чем наш собственный.
С Новым годом тебя, лучший из миров! Ну и вас, друзья мои, тоже.
Пусть здесь тоже будет.

Интересное наблюдение (Флоренский)
"...художество есть оплотневшее сновидение. Но тут, в художественном отрыве от дневного сознания, есть два момента, как есть два рода образов: переход через границу миров, соответствующий восхождению, или вхождению в горнее, и переход нисхождения долу. Образы же первого - это отброшенные одежды дневной суеты, накипь души, которой нет места в ином мире, вообще - духовно неустроенные элементы нашего существа; тогда как образы нисхождения - это выкристаллизовавшийся на границе миров опыт мистической жизни. Заблуждается и вводит в заблуждение, когда под видом художества художник дает нам все то, что возникает в нем при подымающем его вдохновении, - раз только это образы восхождения: нам нужны предутренние сны его, приносящие прохладу вечной лазури, а то, другое, есть психологизм и сырье, как бы ни действовали они сильно и как бы ни были искусно и вкусно разработаны. Вдумавшись же, нетрудно различить и те и другие по признаку времени: художество нисхождения, как бы оно ни было несвязно мотивировано, очень телеологично - кристалл времени во мнимом пространстве; напротив, при большой даже связности мотивировок, художество восхождения построено механически, в соответствии со временем, от которого оно отправлялось. Идя от действительности в мнимое, натурализм дает мнимый образ действительного, пустое подобие повседневной жизни; художество же обратное - символизм - воплощает в действительных образах иной опыт, и тем даваемое им делается высшею реальностью".
Если очень внимательно приглядываться, людей, которые в детстве были воспитаны книжным шкафом, всегда можно узнать. Не по словам, не по взгляду - это все меняется в течение жизни. По внезапно прорываюимся жестам, по характерной пластике движений, которая нет-нет да проявит себя. В какие-то отдельные моменты эта пластика может производить впечтление изящной, чаще - смешна и нелепа. Поэтому люди бессознательно заботятся о том, чтобы она не была заметна, но изжить до конца эту характерность движений не удается никогда.
 Эти маленькие маугли, которым книжные герои заменяли общество сверстников, бонн, гувернеров, взрослых гостей дома, у них, у книжных героев копировали шаг,  поворот головы, порывы в волнении и жесты учтивости - все это незаметное и невытравимое, что перенимают дети у тех, кто  окружает их в ранние годы.
   Самое поразительное здесь заключается в том, что это - узнаваемо. Что в свою очередь означает: ошибочно думать, что каждый ребенок заново придумывает мушкетеров, Натта Бампо и капитана Немо в меру собственной фантазии и собственного опыта. Их движения, манеры, вся эта пластика и ритмика, закодированная в частоколах строк, существует объективно.
 

Ретрорецензия.
"Моцарт и Сальери". 1962. Телефильм-опера по мотивам одноименной трагедии А.С. Пушкина на музыку А. А. Римского-Корсакова.
Да, тогда такие ставили. Самый известный - "Пиковая дама", тоже очень рекомендую. Роли исполняют драматические актеры, озвучивают известные оперные певцы. В "Моцарте и Сальери" партию Моцарта исполняет Лемешев, Сальери - Пирогов, но звук, к сожалению, сохранился очень плохо.
 Для драматических актеров играть в такой постановке - сверхсложная задача. Из-за необходимости имитировать пение из работы выпадает мимика нижней части лица, да что там - почти вся мимика. Играть приходится глазами.
Сальери - Б. Глебов. Моцарт - И. Смоктуновский.
Примечательно, что пятнадцатью годами позже в чисто драматической постановке "Маленьких трагедий" Смоктуновский сыграет уже Сальери. В том, более позднем фильме прочтение трагедии - обычное, общепринятое:  Моцарт-Золотухин - нервный, изломанный, скрывающий предполагаемую глубину под подчеркнуто нарочитой легкостью. ("Счастье, говорит он, есть ловкость ума и рук: все неловкие души за несчастных всегда известны. Это ничего, что много мук приносят изломанные и лживые жесты.").         Сальери-Смоктуновский - классический, образцово-показательный завистник:  косой ускользающий взгляд, уголки губ подергиваются от уколов постоянно уязвленного самолюбия, все высокие речи лживы.
  В постановке 1962-го года все не так. Сальери-Глебов: резкие черты, крючковатый нос, злодейские брови. И мучительно-напряженный взгляд человека, решающего неотступную, неподъемную, нерешаемую задачу. Человеку,чье существо целиком принадлежит музыке, чувствующему гармонию с невозможной, подчиняющей остротой, не знающему и не принимающему иного смысла жизни, кроме творчества, достался аналитический, познающий разум, властно требующий своего: понять. Алгеброй гармонию поверить.
  Как страшно он смотрит, когда произносит: "Звуки умертвив, музыку я разъял, как труп."  Взгляд безумного патологоанатома, убившего и вскрывающего  любимую женщину, чтобы узнать, что у нее внутри.
И да, ему казалось, что он понял. Совместил теорию с творчеством, вскрыл источники гармонии, постиг внутренние закономерности, обрел умение их использовать. Ему так казалось. Пока он не встретил Моцарта.
 Нет, этот Сальери - не завистник. Разве способен завистник так восторженно говорить о творчестве того, кому он завидует? Когда Сальери-Глебов говорит о музыке Моцарта, думает о Моцарте, смотрит на его портрет - резкие черты смягчаются, в лице, в глазах проступает благоговение, даже нежность. Он называет себя завистником - как дает себе пощечину; оскорбляет, чтобы остановить. "Ты завидуешь, Сальери, просто завидуешь. Все на деле так низко, так просто. Хватит думать об этом!" Но это не помогает. Он знает, что все непросто.
 Пастернак в эссе о Верлене писал: "Кем надо быть, чтоб представить себе большого и победившего художника медиумической крошкой, испорченным ребенком, который не ведает, что творит!" Поэт, по мнению Пастернака, всегда четко знает, что он делает, как и зачем. Я бы не стала так уж безоговорочно верить Пастернаку - даже в отношении поэтов, хотя слово - наиболее ясный, интеллектуально читаемый и поддающийся анализу инструмент творчества. С музыкой все обстоит намного сложнее. (И,  Боже вас упаси, никогда, никогда не задумывайтесь о том, что представляют собой актеры!)
Моцарт в исполнении Смоктуновского - это именно медиумическая крошка. Ангельское лицо, прекрасные распахнутые детские глаза, выражающие только детские чувства: удивление, упрек, огорчение. Лишенные глубины, непроницаемые глаза ребенка, идиота или ангела.
Жадно и напряженно всматривается Сальери в это лицо. Жадно и напряженно слушает трогательный лепет. Он все пытается заметить, уловить ниточку, основание, которое связывает этого человека - и ту музыку.
Достанься этому Сальери Моцарт-Золотухин, - быть может, беды бы не произошло. Он бы все заметил, все понял - есенинское начало, трагедию и расплату творца, "кровью чувств ласкать чужие души".
 Но ему достался Моцарт, не дающий ответов.
Он решает убить потому, что не может с этим смириться. С тем, что человек, его верность, упорство, глубина постижения, его любовь и личность не значат для музыки ничего. Она - в высших своих проявлениях - вообще не от человека.
Во второй сцене все меняется. Больше нет пытливости во взгляде Сальери. Он пришел убить чудо - и вполне осознает это.
Но меняется и Моцарт.
 Вдруг, ненароком, искоса - глубокий, проницательный взгляд, полный печали и понимания.
 Моцарт играет - и светится мягким непостижимым светом. Откуда этот свет? Что перед нами - медиум, ничего не значащая кукла, проводник для того отдаленного света, которому нет дела до человека, - или приоткрылась душа, способная так понимать, так печалиться и так прощать? И поэтому способная на такую музыку.
"...и не был убийцею создатель Ватикана."
Сальери так и не узнал, кем или чем вынесен ему приговор.
Да и мы тоже.

Гробики. Саркофагики

Оригинал взят у schwalbeman в Гробики. Саркофагики
ВДНХ кажется похожим на кладбище повапленных гробов, которые снаружи представляются воплощением достижений социалистического общества и дружбы народов, а внутри полны мерзостей коммерции и всяческого капитализма.

Нет, лучше не так. Лучше вот как: "Я хочу на ВДНХ съездить, Алеша, отсюда и поеду; и ведь я знаю, что поеду лишь на кладбище, но на самое, на самое дорогое кладбище, вот что! Дорогие там лежат покойники, каждый камень над ними гласит о такой горячей минувшей жизни, о такой страстной вере в свой подвиг, в свою истину, в свою борьбу и в свою науку, что я, знаю заранее, паду на землю и буду целовать эти камни и плакать над ними, — в то же время убежденный всем сердцем моим, что всё это давно уже кладбище, и никак не более. И не от отчаяния буду плакать, а лишь просто потом у, что буду счастлив пролитыми слезами моими. Собственным умилением упьюсь."

Но это я так-с, от желчности уже. На самом деле, глинтвейн был вкусный и вообще мне все очень понравилось. Лет 25 назад был там в прошлый раз.
А можно как-нибудь убрать этот чортов "журнал ЖЖ"?

24 ноя, 2015

"Король звезды". Роман. Числится фанфиком к "Гарри Поттеру" и размещен на соответствующих сайтах. Хотя я бы лично законченную, качественно написанную книгу в полторы тысячи страниц с оригинальными, хорошо прописанными героями, внутренне обоснованной композицией и собственным образно-символическим рядом, пусть даже и опирающуюся на другое литературное произведение, записала в фанфики только при наличии веских внешних причин. По-видимому, такие причины есть. (Говорят, мадам Р. очень нервно относится к авторскому праву. Как Лукьяненко или даже хуже. Интересно, все адепты особого магического мира, скрывающегося от непосвященных, страдают копирастией в тяжелой форме или только эти двое? Если первое, то выявленная связь гностицизма и копирастии позволяет по-иному взглянуть... Меня опять утаскивает от темы волна ассоциаций, не позволим ей этого.)
Автор обозначен как "nora keller". У меня есть подозрение, кто скрывается под этим псевдонимом, но озвучивать не стану - по указанной выше причине. Во всяком случае, в первый опыт вдохновленного оригиналом фаната я не верю абсолютно. Рука, способная с первых строк так управляться со словами, определенно знавала тяжесть пера.
 Роман глубокий, тонкий, "атмосферный". Местами неровный, к финалу несколько затянут. Метод - магический реализм.
Тем, кто не находит взаимопонимания с Федор Михалычем, категорически не рекомендуется.
Попытаюсь сказать о сути, не допуская спойлеров.
Я думаю, эту книгу вполне можно читать, вообще даже не снизойдя до знакомства с творениями мадам Р. Обстоятельства, характеры персонажей и их взаимоотношения освещены для этого достаточно.
В этом случае перед вами будет печальная, даже мрачная, книга о долгом пути преодоления одиночества, боли и сострадании, долге и умении платить по счетам, выборе и его неизбежности. Лейтмотив - христианская идея милосердия для всех.
Но когда одно литературное произведение так откровенно отсылает к другому, это не может быть просто так. И для того, чтобы понять идею во всей полноте, приходится учитывать оба.
Дело в том, что в мрачность атмосферы, возмущающую поклонников "Поттера", автором "Короля звезды" не внесено почти ничего.
Весь этот мрак присутствовал в первоисточнике. Но там он был прикрыт размалеванными листами картона. И, что самое противное, вам предлагалось пробежать по этой конструкции танцующей походочкой, чтобы не провалиться, и сделать вид, что вы ничего не заметили. Ни чудовищного равнодушия, ни цинизма, ни жуткой пустоты под всем.
"Nora Keller" вскрыает этот мрак, обнажает его для взгляда - и призывает по-русски понятого, то есть не знающего умеренности и пределов, ангела сострадания, чтобы все исправить. Чтобы так не саднило.
Надо понимать, мирок погряз настолько, что меньшими силами нечего было и соваться.
Ангелу тоже пришлось нелегко, но в конце концов у него - получилось.

Шекспир vs Рулинг

Я уж полагала, что отбросила эту протухшую тему, собралась посмотреть смешной фильм о суперагентах, но вдруг вспомнила один, почему-то ранее совсем ускользнувший из памяти момент. Который заставляет заподозрить, что тема "Шекспир vs Рулинг" в фильмах о Гарри Поттере отнюдь не исчерпывается одним только трагическим Снейпом.
Осмелюсь даже предположить, что эта тема является одним из лейтмотивов сериала, отчего история предстает в гораздо более интригующем свете.
В фильме "Гарри Поттер и узник Азкабана" на празднике по случаю начала учебного года выступает хор воспитанников Хогвартса, стройно и гармонично исполняющий... песню ведьм из IV акта "Макбета"! (посмотреть текст и послушать хор можно по ссылке внизу)
С некоторыми изменениями. У Шекспира, если мне не изменяет память, строчка "something wicked this way comes" звучит только один раз. В песне хора она настойчиво повторяется в конце каждого куплета. Изящная мелодия становится все тревожнее, детские голоса все напряженнее выпевают грозное предупреждение: котел, лягушачьи лапки, мышиные хвосты... - ЭТИМ ПУТЕМ ПРИХОДИТ ЗЛО!
Напомню, что котел и ингредиенты для зельеварения входят в набор стандартных учебных материалов в Хогвартсе, а само зельеварение - обязательный предмет.
Этим путем приходит зло.
В книгах Роулинг в Хогвартсе нет хора. И не может быть принципиально.
Устами Дамблдора озвучивается следующий манифест идеального мироустройства по Роулинг:
"- А теперь давайте споем школьный гимн. Каждый поет свою любимую песню на свой собственный мотив."
Здесь полагалось бы обстоятельно поговорить о гармонии, эвфонии и какофонии, тоталитаризме, тирании, свободе и демократии, но я думаю, что и так все ясно.

.

К вчерашнему. Экранизировать "Гарри Поттера" начали еще до того, как цикл был завершен. Неоконченная эпопея "вышла в люди" : из рук автора - к тем, кто интерпретирует и воплощает собственное видение. А мы продолжаем следить за неудобным Снейпом, для которого в мире Роулинг не нашлось мотивации, так что позднее была придумана искусственная.
Эта роль досталась не просто так себе актеру, а актеру очень хорошему. Английской классической школы, с талантом, с невытравимым театральным Шекспиром в крови. (Кстати, вы обращали внимание, что актеры, много играющие Шекспира на сцене, чем-то неуловимо отличаются от всех остальных? И имеют что-то общее между собой? Аль Пачино и Алан Рикман. Разные школы, разные подходы и принципы, а вот поди ж ты.)
Я не думаю, что Рикман сознательно стремился что-то там исправить и переосмыслить. Не актерское это дело - гегелем работать. Но и задания играть непонятно что, непонятно почему делающее то, что делает, он, очевидно, не получал. Играл как понял, по принципу "я так вижу", а увидел он - трагизм.
И отыграл трагедию, от души, со всей актерской мощью, хорошо настоянной на Лире и Гамлете.
Фокус тут вот в чем. Как античная трагедия не может существовать без категории судьбы, нет судьбы - нет трагедии, так европейская целиком основана на существовании иерархии общих ценностей. Трагедия как способ понимать и изображать мир без такой иерархии существовать не может. У вас получится драма, мелодрама, лирическая комедия, спектакль абсурда - все, что угодно, но не трагедия.
И если вам кажется, что вы этого не знали, а просто смотрите, что показывают, - вы ошибаетесь. Вы это отлично знаете. Если вы вообще способны воспринимать трагическое (а в нашей культуре, как правило, все способны; это надо специально так воспитывать, чтоб не воспринимали), вы его интуитивно отличаете, узнаете. И тогда вы точно знаете, что что-то там есть: долг, честь, верность, Родина... Бог.
Своим подходом к роли актер утвердил существование в мире фильма иных ценностей, помимо артикулированных.
Дальше фильм пошел к зрителю. Не знаю, как в других странах, а у нас все всё поняли: ценности есть, но они не названы. В наличии лакуна, которую можно заполнять по своему усмотрению.
Ниже я привожу два фанатских ролика, очень характерных. Не скажу, что хороших; мне они не нравятся. Будь моя воля, я бы вообще фанатам руки отрывала и поотбирала бы клавиатуры, чтоб носом не печатали. Основной массив фанатского творчества представляет собой тошнотворную помойку, в которой совершенно не важно, о каком произведении идет речь. Можно совершенно спокойно заменить Кирка и Спока на Пушкина и Есенина: тон, характер высказываний, общий смысл от этого не изменятся. Но есть среди них незначительное число таких, которые отражают именно прочтение фанатом того произведения, которму посвящены, его понимание. Приведенные - из последних.
Далекий чужой актер, игравший не для нас на чужом языке, сказал нам, что ценности есть, - и мы услышали. Мы так услышали, что перескочили аж через несколько ступенек иерархии ценностей и перешли непосредственно к религиозным.
Над головами скачущих, либеральствующих и стремящихся вогнать нас под плинтус спокойно переговариваются смыслы.
http://www.youtube.com/watch?v=LE_ExxPgzs0
http://ok.ru/video/3404925048
"Гарри Поттер". И почему я в свое время, даже не приглядевшись, ограничилась констатацией "чепуха"? А ведь это совершенное в своем роде свидетельство фундаментальной дефектности либерального сознания. Даже оставляя в стороне общую гностическую канву по линии маги-магглы (об этом писали), можно обнаружить много интересного.
Итак, это попытка написать сказку о добре и зле в отсутствие категорий добра и зла - как в религиозной форме, так и в форме нравственного императива, потому что звездное небо над головой для либералов тоже не указ.
Есть "хорошие парни", чья принадлежность к хорошим не определяется их отношением ни к какой высшей ценности, потому что такие ценности в идеологическом поле книги отсутствуют, есть "плохие парни" с той же проблемой; проблематика - выбор персонажами своей стороны.
Задача заведомо нерешаемая; зачем автор ее перед собой поставила - непонятно. Наверное, просто потому, что вздумала написать сказку - и куда деваться? Сказка - жанр, онтологически связанный с молчаливым и абсолютным признанием традиционной иерархии ценностей, а если автор либерал, то это трудности автора.
Интересно проследить, как эта нерешаемая задача таки и не решилась.
многабукаффСвернуть )
Развлекусь пока.
 Когда-то я начинала сочинять роман. Из этого, конечно, ничего не вышло: чтобы роман сочинить, нужно, на минуточку, талант иметь. А нету - значит нету, что тут поделаешь. Мне даже сюжет до конца придумать не удалось, так что бросила я это бесперспективное дело с чистой совестью, хотя к уже придуманному мыслями, бывало, возвращалась.
 Кратенько изложу.
  Некий молодой человек, лишившийся в раннем возрасте родителей, не имеющий сколько-нибудь значительного состояния, но пребывающий в родстве с самыми влиятельными семьями Империи, через своих университетских товарищей оказался связан с одной ужасно тайной группкой молодых нигилистов, стремящихся, как водится, к всеобщему перевороту в умах и разрушительству в общественном устройстве.
Читать дальше...Свернуть )

Profile

edelberte
Ольга

Latest Month

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner