(no subject)

    То, что лирический герой даже самого исповедального стихотворения не тождествен автору, - это азбука, этому учат в школе (ну, или учили в наше время, когда много чему учили полезному, что теперь зачислено в ненужное, - не суть).
   Однако об этом часто забывают. Я даже не буду говорить о тех, кому выгодно забывать, кто кормится с рассуждений типа: "У Цветаевой в стихотворении этого периода сказано: "Я к вам пришла" - значит, она к NN приходила. Приходила, приходила, тайком, теперь мы все знаем!" Забывают, к сожалению, и люди добросовестные, искренне любящие поэзию.
   Цветаева, кстати, посвящения к своим лирическим стихам меняла, как перчатки. Сегодня стихотворение представлялось ей созвучным одной жизненной ситуации, завтра - другой. Иными словами, она, автор, относилась к уже существующим собственным стихам точно так же, как мы на протяжении жизни относимся к стихам чужим. В двадцать лет с чувством произносим "Я вас любил...", мысленно обращаясь к Даше, в сорок - к Маше. Прошу прощения за нарочитое огрубление. Тут мысль важна.
   Получается, что по отношению к уже существующему стихотворению автор выступает в роли читателя - точно такого же, как и любой другой, разница чисто юридическая. Сущностной я не вижу. Конечно, автор может взять стихотворение и изменить его - но ведь и мы можем. Просто, когда это делает автор, обе редакции будут авторскими, а если вы вносите изменение в чужое стихотворение - авторской будет только первая редакция, а за вторую кое-кто может и схлопотать.
   Возвращаясь к разговору  о лирическом герое. Помня, что автор по отношеню к уже существующему стихотворению - это просто читатель. И  если в стихотворении, к примеру, лирический герой клянется: "Я неизменно верен революции и умру как ее солдат!" - а автор, теряя тапки, чешет в эмиграцию - стихотворения это не обесценивает никак. Если лирический герой, тот, что в стихотворении говорит "я", был искренен и убедителен, если вы ему поверили, - значит, так и будет. С ним, с героем. Он будет верен революции и умрет как ее солдат.
   Просто пути этих двух людей - выдуманного и реального - разошлись. Бывает. С нами и нашими друзьями, которых мы считали чуть ли не вторым своим "я", - тоже бывает. Ничего особенного.
   Гораздо интереснее вопрос - с какого же момента их двое? Очевидным кажется ответ: с того момента, как стихотворение завершено. А вот у меня это вызывает сомнения. Да, определенно - сомнения. 

Две дороги - та и эта

       «Если есть еще позднее слово – пусть замолвят его обо мне.»
                                                                                Булат Окуджава
  Я попытаюсь, Булат Шалвович. Не знаю, то ли это слово – и слово ли вообще, но я, ваш враг, сказавшая и написавшая о вас много плохих слов и не отказывающаяся ни от одного из них, - я по крайней мере попытаюсь.
Collapse )

(no subject)

  302100
 Чем больше вглядываешься в восемнадцатый век в Европе, тем больше понимаешь, что самым подлинным и полным выразителем его духа был Эрнст Теодор Амадей Гофман.
Collapse )

Сюжет для шпионского фильма (3)

Продолжение некогда неоконченного.
Начало здесь:


  Еще не прибиты 95 тезисов на дверях Замковой церкви в Вюртемберге.
  Еще Кальвин не сообщил миру, что только богатые возлюблены Богом, а прочие - прокляты от начала времен.
  Еще не началось кровавое месиво в Нидерландах.
  Еще король Максимилиан только начинает собирать свою  Римскую Империю, не подозревая, что уже очень скоро она превратиться в арену чудовищных по жестокости войн всех со всеми, а внуку его и правнуку предстоит судьба защитников последнего бастиона католической веры в Европе.
   Этого всего еще нет.
   Но липкая паутина уже расползлась по континенту, добравшись до самого заветного - сердца великой Православной державы.

Collapse )

(no subject)

        Их, как водится, было трое. Три тревожащих  биографии, три безнадежных голоса, три столпа французского атеистического экзистенциализма - Сартр, Камю, Мальро. Каждый искал выхода из трагедии человеческого существования, каждому казалось, что он нашел ответ. Три ответа, три любимых темы, у каждого своя.
Сартр - свобода.
Камю - ответственность (совесть).
Мальро - культура.
Три ошибки, легко разбиваемых в пух и прах. Да они и сами это знали, сами и говорили. В их рассуждениях жило вечное "вопреки".
В этом мире, в отличие от горнего, есть вещи неотменимые. Например, всемирное тяготение, одиночество, погода...
Почему мне так отчаянно нравятся люди, воюющие с неотменимым?

(no subject)

     Не прошло и тридцати лет, как я сформулировала для себя, что такое авторское кино и чем оно отличается от всех прочих. Ну что делать - бывают тугодумы, бывают тормоза и бываю я. Когда бываю.
    На самом деле все очень просто. Авторское кино, внимание, сейчас вы будете приятно поражены свежестью моей мысли, - это то кино, в котором наряду с другими образами - персонажей, рассказчика за кадром, природы и т.д. - присутствует образ автора.
   Автор не участвует в действии - он вместе с вами наблюдает происходящее со стороны. Он вам его показывает. Он выбирает, что вам смотреть, он разворачивает вас в ту или иную сторону; в конце концов, он создает  эту реальность, эту череду картинок, и он, в отличие от вас, знает, зачем. Это его мир, и он с вами им делится.
     Когда я говорю "вместе с вами", я имею в виду, что здесь есть варианты. Иногда вы как бы сливаетесь с автором, смотрите на происходящее его глазами, испытываете его эмоции, проникаетесь его отношением к происходящему. Иногда - частично или полностью - вы от него отделены, ощущаете его как человека, стоящего рядом с вами. Вы его не видите: ведь он не в кадре, он рядом с вами, а вы смотрите в кадр. Бывает, что он кажется внешне безучастным к происходящему, и вам приходится прислушиваться еще и к нему, молчаливому. А бывает наоборот: он не скрывает своего отношения, активно предлагает вам его разделить, и даже, как в некоторых фильмах Феллини, может ткнуть вас кулаком в бок, чтобы вы не пропустили ничего из раскрывающейся перед вами роскошной сцены.
    Как оно будет - зависит, я думаю, не только от того, как выстроил образ автора режиссер, но и от зрителя. Я допускаю, что, глядя один и тот же фильм, два разных зрителя моут воспринимать образ автора по-разному: один - "у меня в голове", другой - "рядом со мной".
    Точнее я вам сказать не могу - я-то один зритель, а не два и не больше. Хотя надо будет попробовать: взять хороший авторский фильм и посмотреть его, по-разному настраиваясь на образ автора. Начать думаю с "Амаркорда".
   

(no subject)

eddie shouts 24aug12 01

"Далекий чужой актер, игравший не для нас на чужом языке, сказал нам, что ценности есть", - писала я чуть более месяца назад.
Я лгала и знала об этом.
Алан Рикман не был для нас чужим, и его язык не нуждался в переводах.
"Меня знаете что всегда удивляет? Я стою на сцене и ничего не делаю, а 800 человек в зрительном зале знают, о чем думает мой персонаж."
Моцарт, в котором жил свой собственный Сальери.
"Так что, все сводится к тому, чтобы познать самого себя. Ведь поэтому-то вы и стали актером. И вам достался вот этот инструмент (обводит жестом тело). Как кому-то досталась скрипка или что-то там еще. А мне выпал вот этот, причем далекий от совершенства предмет."
Ненормально искренний.
Обычное интервью, спрашивают, как положено, над чем сейчас работаете, и все такое. А он отвечает: "Да как-то  вот все роли, каких хотелось, просвистели мимо меня. С возрастом, знаете ли, утрачиваешь это умение - ловить хорошие роли." Впору воскликнуть, как в "Гедде Габлер": "Но, Боже милосердный... ведь так не делают!"
И совершенно закрытый.
Когда читаешь то, что он говорит о своих персонажах, становится понятно, что для него закрытость, чувство дистанции - однозначно положительное качество. О Северусе Снейпе. Сначала Рикман говорит про другое, и вдруг его прорывает: "Но ведь нельзя же, нельзя представить, как Снейп готовит себе еду на кухне... хотя должен же он что-то есть... (смеется) может, фастфуд заказывает? Не знаю..." Понимаете? Это его персонаж, он может делать с ним, что хочет, а он идет к персонажу осторожно, шаг за шагом, с почти болезненной деликатностью, чтобы не задеть и не покоробить, и куда не пускают - не идет.
    В глубине глаз всех его персонажей всегда жила запредельная внутренняя честность. Поэтому, кстати, так интересны были его злодеи.
    О Шекспире: "Вам придется встретиться с ним лицом к лицу. Не как актеру, а как человеку. В одиночку. Это, знаете ли, в корне меняет дело. Будет важно все: ваши жизненные решения, техника, воображение... "
     И да, учитель. Проректор Королевской академии драматического искусства (RADA).
     Он сказал нам, что ценности есть. Он нам все время об этом говорил.


http://www.rbc.ru/technology_and_media/15/01/2016/5698162e9a79471a9d2e41d5
"