?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Две дороги - та и эта

       «Если есть еще позднее слово – пусть замолвят его обо мне.»
                                                                                Булат Окуджава
  Я попытаюсь, Булат Шалвович. Не знаю, то ли это слово – и слово ли вообще, но я, ваш враг, сказавшая и написавшая о вас много плохих слов и не отказывающаяся ни от одного из них, - я по крайней мере попытаюсь.
Это история о докторе Джекиле и мистере Хайде. Или о человеке и его тени. Или о двух дорогах, устроенных таким образом, что идти по обеим  сразу душе невозможно (это ведь не всегда так: душа – штука загадочная и многомощная; бывает, что и по нескольким дорогам сразу идет, но вот именно по этим двум – никак).
 А может, о музыке? Вот так, знаете, «льется мелодия светлая», и вдруг – одна резкая нота, другая… Светлая мелодия все звучит, «но с каждой нотой, Боже мой, иная музыка целебна – и дирижер ломает палочку в руках». В нем и его стихах всегда было много музыки. «Музыкант играл на скрипке – я в глаза ему глядел…»
  Бродил асфальтовыми переулками такой вот человек – невысокий, щуплый, не очень молодой, в потертом пиджачке и стоптанных ботинках. Все надеялся встретить за ближайшим поворотом парнишку, убитого на войне: «Потому что, виноват, но я Москвы не представляю без такого, как он, «короля».» Нес в себе сердце, полное нежности – к бегущим мимо прохожим, всем влюбленным и всем одиноким, Ваньке Морозову, который, конечно же, был ни в чем не виноват. «Она сама его морочила – а он ни в чем не виноват.» Да он и сам чувствовал себя этим Ванькой, и легкая ирония была иронией по отношению к себе – такому вот невезучему и отчаянному Ваньке. Циркачку полюбил…
 А к нам он пришел так. «Когда мне невмочь пересилить беду, когда подступает отчаянье – я в синий троллейбус сажусь на ходу – в последний, случайный.»
Это ведь мы там, в троллейбусе.
«Я с ними не раз уходил от беды, я к ним прижимался плечами. Как много, представьте себе, доброты в молчанье…»
  Рассказывал истории – интересные, странные, мудрые. «Он, наконец, явился в дом, где она сто лет мечтала о нем…» Интересно же?
И о любви, конечно же. О самой настоящей любви.
      Все позабыв - и радости и муки,
      Он двери распахнул в свое жилье
      И целовал обветренные руки
      И старенькие туфельки ее.
     А рядом было другое. Всегда было, только сначала слабенькое и незаметное, как тень в полдень.   Сначала совсем немножко. Горькая обида на войну – это понятно, это пока еще совсем понятно. Раздражение из-за  пьедесталов, которые выше побед… ну, тоже, в общем, понятно. И дальше – «пока безумный наш тиран…». «Те, что справа, - стоят, стоят. А те, что идут, всегда должны держаться левой стороны».
 И это нравилось. Именно это. Это разносили, пели под гитару, переписывали в тетрадки люди моложе его, люди из такого приятного, такого своего круга. Совсем не ваньки. И даже не московские муравьи – эти муравьями себя не считали, свободные люди, внутренне принадлежащие свободному миру.
 Все мы нуждаемся в том, чтобы нас любили. А он, быть может, - больше всех.
 Может, в этом дело.
 Так вот и легли перед ним «две дороги – та и эта. Та – прекрасна, но напрасна. Эта – вроде бы всерьез».
 Всерьез, да. Тут все было всерьез. И разбухало, разбухало в смиренном некогда сердце чувство избранности, высокомерие,  гностическое чувство своего круга.
Примеры приводить не буду – все знают.
 И чем больше оно росло, тем чаще прорезались нотки мелкие, завистливые, злобные, уязвленность пополам с довольством сытостью. «Скоро все мои друзья выбьются в начальство. И тогда, наверно, мне станет легче жить.»
 А потом этот человек, которому суждено было умереть в городке Кламар во Франции, признанным, обласканным и всюду награжденным,  называл восхитительным спектаклем и с восторгом смотрел, как постаревшего Ваньку Морозова в его потертой болоньевой курточке расстреливают из танков, и плохо подстриженную седоватую его голову пятнают кровь и площадная пыль.
 Я его помню, Ивана, седенький такой, худощавый, вместе у костра грелись, у той заставы, что к Баррикадной (там еще казаки стояли). С Арбата, да. Из коммуналки. В лучших традициях называл меня «доча».
 Вот так. Вот так оно все.
 Двадцать три года прошло.
Но мы, теперешние, великодушные и сильные, мы, кому суждено победить, оттолкнем ли невысокого человека с сердцем, полным любви, который затерялся, растаял, а может, просто остался навсегда на развилке двух дорог?

Comments

( 28 комментариев — Оставить комментарий )
sigma_s
2 апр, 2016 22:00 (UTC)
Не знаю. Я его простить не могу. Когда-то очень любила его песни, после 1993 - как отрезало. Он предатель.
edelberte
3 апр, 2016 05:20 (UTC)
Вот ниже верно пишет Зимописец - это диббук.
al_ah
3 апр, 2016 00:33 (UTC)
Он - игрец на тоненькой дудочке элементарно не выдержал реальной жизни. То есть дудел на грани гениальности одно, а говорил и делал на грани подлости совсем другое. Я помню, в юности меня буквально ошеломил его образ: "Пусть поход никогда ваш не кончится, признаю только эти войска!.. Сквозь зимы и вьюги к Москве подступает весна".
Ошеломил не столько своей красотой (это тоже есть), сколько безнравственностью параллели: к Москве сквозь зимы и вьюги подступали отборные войска нацистской Германии - к которым и приравнивается весна и "часовые любви", именно к ним отсыл.
Вот интересно, как бы вел себя в перестройку Высоцкий?
edelberte
3 апр, 2016 05:18 (UTC)
Я думаю, сначала непременно ошибся бы и понаделал гадостей. Но потом выровнялся бы - быстрее, чем другие.
zimopisec
3 апр, 2016 04:38 (UTC)
Знаете, я для себя решил- он умер в 84. А захвативший его тело мелкий злобный бес или ложняк по Ольге Громыко- совершенно неважно, что писал и чем небо коптил.
edelberte
3 апр, 2016 05:16 (UTC)
Очень точно. Я, собственно, об этом же.
anisiya_12
3 апр, 2016 05:46 (UTC)
Да. Гордыня - это таки смертный грех. Правильно написано всё в скрижалях. Гордыня выедает душу и там поселяются другие бесы.
witeman
3 апр, 2016 07:10 (UTC)
Не знаю, никогда не меня не трогал. Что Окуджава, что Вертинский - устойчивый запах тлена и декаданса. Удовольствие человека, вскрывшего себе вены.
Если твоя душа непрерывно заполнена грустью, постепенно приходит уныние, а за унынием - отчаяние.
"Гpex oдин тoлькo и ecть cмepтный — yныниe, пoтoмy чтo из нero poждaeтcя oтчaяниe, a oтчaяниe — этo yжe, coбcтвeннo, и нe rpex, a caмa cмepть дyxoвнaя." В.Соловьёв.
И уж тут непременно жди бесов.
edelberte
3 апр, 2016 07:16 (UTC)
Я не уверена, что грусть порождает уныние.
witeman
3 апр, 2016 07:29 (UTC)
Не всякая, но именно постоянная, непрерывная, продолжающаяся годами, как у Пьеро.
Недаром Буратино то и дело хотел отвесить ему тумаков.:)
edelberte
3 апр, 2016 07:39 (UTC)
А давайте мысленно уберем из сказки Толстого Пьеро. Ну вот нет его совсем. Лучше будет?
witeman
3 апр, 2016 08:07 (UTC)
Сказка на то и сказка, чтобы зло было явлено и побеждено.
Эдак можно предложить убрать кота Базилио или Карабаса-Барабаса. Сказка, конечно, обеднеет.
Но мы же не настолько политкорректны?;)
edelberte
3 апр, 2016 09:20 (UTC)
А здесь не в политкоррктности вопрос. Буратинка-то наш только тогда и начинает что-то соображать, когда на него в буквальном смысле слова сваливается ответственность за еще более неприспособленного Пьеро. А то так бы и был бревно бревном, любая хитрая рыжая морда куда угодно уведет.
witeman
3 апр, 2016 09:45 (UTC)
Тут не поспоришь. Но логичный вывод отсюда, что наш советский Буратино просто отказался от ответственности и позволил никчемному Пьеро стать ведущим.
И теперь да, сваливать на беднягу Пьеро вину за свою инфантильность - слишком простой выход.
ninaofterdingen
4 апр, 2016 12:23 (UTC)
Это не мой автор, я его не очень люблю, но в целом я согласна - нужно различать ту коллективную сущность, которая говорит устами поэта, и самого поэта как человека.
ninaofterdingen
4 апр, 2016 12:26 (UTC)
Вот заметь, как адаптируют японцы. Пусть автор не это имел в виду, у автора совсем другой взгляд на мир и не такая идеология, как вы сделали - а им всё равно. Они взяли что им понравилось, вложили как элемент мозаики в свою картину, и пусть автор теперь делает что угодно, штурмует, обзывается, умирает в эмиграции - это никого уже не волнует. Есть в этой непробиваемости определенное величие.
edelberte
4 апр, 2016 15:42 (UTC)
Вот именно. А мне вспоминается блитательный рассказ Вячеслава Рыбакова о том, как космолетчик Быков ехал посмотреть в глаза брату Стругацкому. Ничего не сказать,ибо бессмысленно, - просто в глаза посмотреть. Если , скажем, образ вписывается в систему взглядов А, а художник в данный момент придерживается системы взглядов В - то это ведь их личные рсхождения по аграрному вопросу, пусть в глаза друг другу смотрят. С какой стати образ гнать пинками в систему взглядов художника, чем это художник главнее?

Edited at 2016-04-04 15:43 (UTC)
ninaofterdingen
5 апр, 2016 09:14 (UTC)
Надо разрабатывать теорию автономии персонажа. Платонизм получается.
edelberte
5 апр, 2016 15:00 (UTC)
По-хорошему - неплохо бы. Но для тех рассуждений, которые у нас сейчас есть, этого и не требуется. Если мы считаем, что искусство выше, глубже, значительнее любого из творцов (а странно было бы, если бы мы считали иначе; как там Николаус когда-то говорил? хронический гнойный холизм?), то больше ничего и не требуется, чтобы признать право образа (персонажа, идеи произведения) существовать независимо от творца, его взглядов и поведения.
edelberte
7 апр, 2016 04:02 (UTC)
Я сейчас, наверное, напишу глупости - бей, разрешаю и даже требую. Но у меня сложилось впечатление, что философией творчества всерьез занимался один Ницше (Платона с Аристотелем не берем). Для великих это было вроде кино после трудового дня - отдохнуть, голову разгрузить, написать "Наблюдения над чувством возвышенного и прекрасного". Творцы этим не занимаются - им элементарно некогда, дело надо делать. И получается, что подаренный Верой кусочек из Флоренского - это все, на что мы можем опираться, объясняя, скажем, различие между автором и лирическим героем стихотворения.

Edited at 2016-04-07 04:03 (UTC)
ninaofterdingen
15 апр, 2016 11:04 (UTC)
Может быть. Я тоже не обращала на это внимания (тоже как Платон и Аристотель, гы). Но думаю я уже давно как ты написала в следующем посте. Даже не приходило в голову это записывать, потому что очевидно.
_socialist
7 апр, 2016 13:20 (UTC)
Вообще-то, в первую очередь он ехал для того, чтобы сказать спасибо... А последовавший вслед за этим разговор, конечно был важнее и логичнее, но всё же вторичен для первичного замысла (героя,конечно, а не автора).
i_sobolev
8 апр, 2016 13:13 (UTC)
А что за рассказ?
_socialist
8 апр, 2016 17:42 (UTC)
По ссылке какие-то заморочки...с меня денежку требуют... Я тебе в контакте послал файл с текстом.
livejournal
15 апр, 2016 08:14 (UTC)
Две дороги - та и эта
Пользователь i_sobolev сослался на вашу запись в своей записи «Две дороги - та и эта» в контексте: [...] ь приговор в данном случае, пожалуй, может только Бог. Оригинал взят у в Две дороги - та и эта [...]
( 28 комментариев — Оставить комментарий )

Profile

edelberte
Ольга

Latest Month

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  
Разработано LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner